Ингеборг Бахман и Анна Ахматова: встреча в Таормине

В июне исполнилось сто лет австрийской поэтессе и прозаику Ингеборг Бахман / Ingeborg Bachmann, одной из главных фигур немецкоязычной литературы ХХ века. Писательница ушла из жизни более чем полвека назад, но значимость ее творчества не слабеет. Несколько очень важных страниц жизни Бахман связаны с русской поэтессой Анной Ахматовой. Итак, литературный сюжет: Бахман и Ахматова.

Бахман и Ахматова: встречи в Риме и Таормине

В декабре 1964 года 38-летняя Ингеборг Бахман приехала из Западного Берлина, где она тогда в основном жила на средства Фонда Форда, на Сицилию. Там, в Таормине, проходило вручение Ахматовой международной литературной премии «Этна-Таормина» / Premio Etna-Taormina. Бахман была членом жюри премии и, по свидетельству её биографов, давно восхищалась Ахматовой.

Возможно, именно по ее инициативе премия и была присуждена всегда опальной в СССР поэтессе. И той даже разрешили после дикой травли конца 40-х — 50-х годов покинуть СССР и лично получить премию в чудесном сицилийском городке на берегу моря под конвоем советских литературных генералов Суркова, Симонова, Бажана и Твардовского (чтоб не сбежала). Поэтесса с этими немолодыми пажами останавливалась в знаменитой гостинице San Domenico.
Знакомство с 75-летней Ахматовой произошло у Бахман сначала в Риме. Там многочисленная советская делегация останавливалась по пути в Сицилию. А затем продолжилось во время церемонии в Таормине. Одной из кульминаций той церемонии и стало выступление Бахман.

Обычно она читала стихи очень тихо и даже застенчиво. Но очевидцы отмечали, что на этот раз произошло нечто необычное. Она вышла на сцену античного театра Таормины и прочла только что написанное стихотворение Wahrlich («Истинно»), посвящённое Ахматовой.

Биограф Андреа Штолль пишет, что Бахман читала «не с обычной скованностью и запинками, а уверенно и ясно», а Ахматова и сопровождавшая её советская делегация были этим выступлением глубоко тронуты.

Значимость эпизода

Ирина Пунина, сопровождавшая Ахматову в поездке на правах члена семьи, вспоминала, что после официальных торжеств уже в Катании состоялся неформальный вечер. Там царила свободная атмосфера и все ощущали значение происходящего. “…в номере гостиницы, где поздним вечером 12 декабря 1964 года поздравляли Анну Ахматову с только что состоявшимся вручением ей премии “Этна-Таормина”, все собравшиеся чувствовали себя свободно, стоя пили водку, гордились Ахматовой, радовались непринужденному общению, с новой силой чувствуя великую силу поэзии. Сначала собралось человек двадцать-двадцать пять. После первых поздравлений и тостов в честь Анны Ахматовой итальянцы скоро ушли. У оставшихся разговор мало по малу оживлялся. Постепенно все устроились вокруг стола. Беседа всех увлекла и продолжалась допоздна”.

Общались ли Бахман и Ахматова в кулуарах? Да. Но нет свидетельств о продолжительных разговорах или переписке. Можно говорить именно о личной встрече и взаимном уважении, а не о дружбе.
Но встреча Ахматовой с Бахман — один из самых значительных эпизодов в хронике контактов писателей в середине ХХ века. По своему символическому смыслу её можно поставить в один ряд со встречей Ахматовой и англичанина Исайи Берлина в 1945 году в Ленинграде. В обоих случаях европейские интеллектуалы воспринимали Ахматову как нравственный авторитет и воплощение поэзии, самим своим фактом побеждающей тоталитаризм. Считают, кстати, что сицилианскую премию выхлопотал именно Берлин. Но доказательств нет, и мера участия Бахман неизвестна.

Уход из издательства в знак протеста

Ее отношение к Ахматовой не было случайным жестом вежливости.
Через три года возникла весьма конфликтная ситуация. Бахман ушла из мюнхенского издательства Piper, с которым давно была в содружестве, в знак протеста против того, что перевод поэмы «Реквием» Анны Ахматовой вместо Пауля Целана, которого рекомендовала Бахман, заказали литератору, экс-нацисту, Хансу Бауману. Автору нацистского шлягера “Трясутся гнилые кости” (со словами «Нам принадлежит Германия, а завтра — весь мир»), вполне преуспевшему после войны.

Для Бахман это было нравственно неприемлемо. Целан не просто был ее старым другом, он, как понимала Бахман, имеет душевный ресурс, чтобы перевести трагическую поэму о гибели России.
Она ушла в Suhrkamp Verlag.
А нацистский поэт-песенник Бауман если уж зашла о нем речь, был большим удачником. Он попал во французский плен, выучил в концлагере Обераммергау русский язык и, отказавшись от нацистского прошлого, стал плодовитым драматургом, детским писателем, переводчиком (таких мастеров, как Иван Крылов, Лев Толстой, Фёдор Достоевский, Анна Ахматова, Сергей Есенин, Сергей Михалков, Юрий Коваль, Геннадий Снегирёв, Юрий Коринец, Павел Катаев, Николай Дубов, Вадим Нечаев и других). Иногда под псевдонимом.
Ключевыми темами его ранней поэзии были солдатское послушание, товарищество на передовой и почетная смерть за родину. Его идеологический канон включал в себя экспансию на восток и прославление матерей как гарантов выживания нации. После войны он сосредоточился на притчеобразных повествованиях об исторических событиях и противостоянии своих главных героев искушению, соблазну.
Бауман подготовил перевод поэмы Ахматовой «Реквием» в виде свободной поэтической адаптации (Nachdichtung), опираясь на подстрочники. Его текст не всегда точно отражал ритмику, глубину и скорбную интонацию оригинала. Бауман издал отдельный сборник стихов Ахматовой в другом немецком издательстве — Langewiesche-Brandt. А более достоверные и бережные немецкие переводы «Реквиема» вышли позднее, в том числе работы Роземари Дюринг (в конце 1980-х).

Бахман и Ахматова: Истинно

Незадолго перед встречей в Таормине, на церемонии вручения премии Бюхнера Ингеборг Бахман в том же 1964 году заявила, что «вероятно, больше не будет писать стихи». Однако…
Ее посвященное Ахматовой стихотворение было впервые опубликовано в январе 1965 года в римском журнале L’Europa Letteraria, Artistica, Cinematografica. Wahlich — одно из всего шести стихотворений после 1957 года, публикацию которых автор разрешила при своей жизни.

Это стихотворение очень короткое — всего одиннадцать строк в оригинале. Но это опыт не совсем прозрачной, спутанной речи, речевого хаоса, из которого рождается финальная сентенция. Вот попытка перевода:



Что говорят о стихотворении Бахман

Название стихотворения и пассаж в первой строфе “я говорю вам” аллюзивно отсылают к Библии. Точнее, к стиху 6:47 из Евангелия от Иоанна. «Истинно говорю вам: всякий верующий в Меня имеет жизнь вечную». Приписывая поэту провозглашательный язык Библии, стихотворение приближает его роль к Богу.
Название, таким образом, апеллирует к книге книг, но высокое истинное слово рискует быть подавленным повсеместной шаблонной, жесткой риторикой и фрагментарностью речи. Нет помощи ни тому, кто «никогда не испытывал недостатка в словах», ни тому, «кто умеет помогать себе только словами». Скорее, задача состоит в том, чтобы «сделать хотя бы одно предложение устойчивым», как бы трудно это ни было. В этом заключается задача поэзии. Поэты обязаны выполнять такую ​​языковую работу, чтобы противостоять «бессмысленному говору слов».
Разве не нужна жизнь, «прожитое существование», чтобы хотя бы одно предложение выдержало испытание временем? Чтобы «выдержать какофонию слов»?
Бахман видит в Ахматовой человека, который пережил террор и не отказался от собственного слова, который заплатил за него собственной жизнью и судьбой. Поэта, который молчал годами, десятилетиями, но не разменял свой дар слова на ерунду.
Исследователи сходятся в том, что речь идёт не только об Ахматовой как личности, но о нравственном долге поэта. Отчаяние от абсолютной невозможности «сделать и одно предложение устойчивым» является центральным мотивом в поздних стихах Бахман. Стихотворение фиксирует трудность «подлинного», аутентичного выражения смысла при господстве шаблонного, жесткого дискурса и манипулятивного языка власти.


Ответственность за слово

Последняя строка — Es schreibt diesen Satz keiner, der nicht unterschreibt — «Никто не пишет такой фразы, если не готов под ней подписаться” — стала одной из главных творческих формул поздней Бахман. Она означает: настоящий писатель отвечает за каждое своё слово всем, что имеет, собственной биографией. Литературоведы называют Wahrlich не просто посвящением Ахматовой, а поэтическим манифестом самой Бахман, в котором она сформулировала своё понимание ответственности писателя. В последние десять лет своей жизни она написала всего несколько новых стихотворений. Последнее, озаглавленное «Своего рода утрата», было единственным, найденным среди её бумаг после смерти. Она погибла в результате пожара ночью 17 октября 1973 года в своей римской квартире. Как считают, от непогашенной сигареты.
В нидерландском Лейдене на стене одного из домов есть и посвященное Ахматовой бахмановское стихотворение в виде граффити.